Вообще этот «человек вообще», т.е. гомо советикус, был идеей фикс советчины. Вспомним знаменитый фильм «Цирк» - там опять-таки навязчивая идея новой кожи, но уже в буквальном смысле. Помните апофеоз фильма: некто усатый савецкий, держа на руках перепуганное черное дите, провозглашает в «колизей» советского цирка: «Рожайте хоть черненьких, хоть беленьких, хоть в крапинку, хоть в полосочку!». Мол, все сойдут, все сгодятся, у нас, у совков, все без разницы.

Наверное, именно эти дюже прогрессивные идеи запали в душу маленького Майкла Джексона в период его детства и отрочества: в богатые левизной 60-е и 70-е годы. Вероятно, именно тогда он проникся стремлением стать «человеком вообще», сменить кожу, причем опять-таки буквально. В конце 80-х Майкл Джексон, к тому времени мировая поп-звезда, начал волшебно трансформироваться: утончил форму своего негритянского носа (который потом не то отвалился, не то провалился), а главное, радикально высветлил кожу. Джексон сбивчиво объяснял это болезнью Витилиго, но эти доводы, как правило, вызывали дружный хохот. Все знали, что Майкл самоотверженно ставит на себе, как на кролике,  некие дорогостоящие медицинские опыты. Благо средства позволяли.

И вот тут возникает вопрос: если несчастный Майкл стремился стать «человеком вообще», то почему он стремился стать именно белым человеком? А не «в крапинку» и не «в  полосочку»? Может быть, жажда Джексона выбелить свою кожу диктовалась совсем другими, вовсе не прогрессивными идеями? Откуда у него такое навязчивое стремление, например, к кожаным курткам? Причем черным? Куртка черная, лицо белое, ну пусть даже и выбеленное – довольно настораживающий ряд, не так ли? Может быть, Джексон был движим некими мощными, неразрешимыми комплексами, побуждавшими его к разрыву со своим происхождением, со своей природой, со своей расой, наконец? Не это ли заставило его раз за разом идти на некие саморазрушительные эксперименты, которые, в конечном счете, и подорвали его здоровье? Некоторые утверждают, что Майкл в глубокой тайне исповедовал жуткий мазохистский культ Гитлера. Трудно сказать, правда ли это. Во всяком случае, ясно одно: останься Джексон нормальным негритосом с носом бульбочкой, не пытайся он перехитрить при помощи толстого кошелька природу-матушку, он бы, скорее всего, не отправился на тот свет в 50 лет.

Так что не стоит менять ни цвет кожи, ни цвет глаз, ни половую принадлежность. Не надо мутаций. Майкл Джексон – это не поп-идол. Майкл Джексон – это памятник неизменности базовых основ бытия. Возложим к нему цветы. Настоящие, не искусственные. 

_{-- Delivered by Feed43 service}

Да, нынешний ДПС («день памяти и скорби») – особый в силу своего подчеркнутого ритуализма и бьющей в глаза квазирелигиозности. В ночь на 22 июня в Москве силами путинских комсомольцев – «Наших» и «Молодой гвардии» - было проведено нечто вроде патриотического крестного хода, завершившегося, разумеется, у «святых мощей» - у могилы Неизвестного солдата. На Воробьевых горах нашисты зашли 15 тысяч свечей, а  на Поклонной горе (которая сейчас в соответствии с названием становится действительно местом культового поклонения) – 1418 свечей; кроме того, были возложены цветы к «монументу Скорби».

Нельзя не заметить, что это общегосударственное поклонение Скорби (а, по существу, просто смерти) происходило в дни, когда всякому нормальному, здоровому человеку надлежит радоваться жизни – в дни летнего солнцестояния. То есть эрэфовский «день памяти и скорби» на тонком уровне блокирует несчастным «россиянам» годовое солнечное средоточие, заставляет их забыть о важнейшем событии годового солнечного цикла, чей символ – древнее свастическое колесо – как раз-то особо запретен в ДПС! По существу, «день памяти и скорби» - это день глубочайшего народного беспамятства и культа смерти, день помрачения, вытеснивший день солнца. Довольно зловещий символизм. Таким образом, Эрэфия – это даже не «империя зла», а как бы империя самой смерти.

ДПС – это эрэфовская антитеза празднику солнцестояния, в чем-то даже его пародирующая, крадущая древнюю народную ритуалистику и символизм: свечи, ночные, почти мистериальные действа с участием молодежи, наконец, сами места проведения – горы, курганы (Поклонная гора, Воробьевы горы). То есть мы имеем дело с великим извращением: так же когда-то византийские попы, крестившие Русь, оккупировали священные места язычества, ставя там свои церкви, часовни и монастыри, воруя у язычников элементы обрядовости, символики, стиля. Вообще же эрэфовский культ «великой победы» (в целом, несомненно, минорный – «праздник со слезами на глазах»), является светским продолжением религиозной традиции жизнеотрицания. Говоря словами одного известного критика христианства, нас всех превращают в «людей лунного света». В культе «великой победы» смерть явно перевешивает жизнь (несмотря на все заклинания типа «ради жизни на земле»), мертвые явно тянут к себе живых, питаются живыми. Нас всех, по сути, приносят в жертву на красном алтаре «памяти о ВОВ». В этом – квинтэссенция той мертвечины, которая пропитала «историческую Россию», само государство российское как таковое, всю эту неспособную на будущее имперскую систему. И эта система хочет заразить нас своей гнилью, утащить нас за собой в небытие, пропитав наше сознание, как грибком, лживой, штампованной мифологией прошлого, сработанной когда-то советскими «историками» и «писателями».

Чем бы закончить? Да, пожалуй, антично-пушкинским:

 «Ты, солнце святое, гори!

   Как эта лампада бледнеет

   Пред ясным восходом зари,

Так ложная мудрость мерцает и тлеет

   Пред солнцем бессмертным ума.

Да здравствует солнце, да скроется тьма!».

_{-- Delivered by Feed43 service}

 
Надо честно признать: последние пять столетий бытия русского народа — это история населения колонии.

Русские — в гораздо большей степени жертвы Империи, чем, скажем, финны или поляки, имевшие в России региональную автономию и даже свою протогосударственность. В отличие от них, русские попали в историческую ловушку под названием «Россия»; ловушка заключается в том, что Россия успешно выдает себя за страну русских, хотя на самом деле является местом их заключения, типа зоны. Как только русская личность осознает истинное положение дел — она испытает примерно то же самое, что и главный герой «Матрицы», однажды проснувшийся в чудовищной реальности. Расфасованные по ячейкам необъятной Мега-Системы, которая питается их разумом и кровью, русские спят и видят сны о «русской идее» и «Третьем Риме», о своей «всемирной отзывчивости» и «всемирно-исторической миссии». Проснуться — значит понять, что путь в русское будущее лежит через революцию: национально-освободительную и буржуазно-демократическую, антиимперскую и антифеодальную. Вроде Нидерландской революции гезов 1566-1606 гг., только в мирном варианте.

Отметим, что национал-демократия — это историческая реабилитация русской буржуазности, которая всегда третировалась апологетами Империи — и белыми, и красными (проницательный Константин Леонтьев объединил в себе тех и других, когда мечтал о «царе во главе социалистического движения»). Благодаря Империи русские, по сути, застряли в феодализме. Россия — страна перманентного средневековья. Изменить историческую парадигму попытался Февраль 1917 года, однако в силу того, что национал-демократия была представлена в нем лишь зачаточно и фрагментарно, дело кончилось зверской феодальной реакцией в лице большевиков (и, таким образом, сбылись мечты К. Леонтьева о социализме как новом феодализме). Путинизм — это очередная феодальная реакция. Никакого капитализма в России нет, а есть господство чиновно-олигархической знати во главе с кремлевским царем. Чекист во главе православной империи — это, пожалуй, даже покруче, чем леонтьевский царь во главе социализма.

Ответом на это является русская буржуазность — не столько социально-экономическая, сколько — и даже, прежде всего, — психологическая: стремление личности к максимальной независимости от государства, отвращение к религиозным и идеологическим спекуляциям, достоинство и самодостаточность. Это объединяет фермера и художника, студента и квалифицированного рабочего, предпринимателя и врача — всех, кто хочет трудиться, творить, знать, богатеть: русский средний класс в широком понимании, будущих русских гезов, которые выведут свой народ из церковно-имперского небытия к торжеству свободы и разума. <…>

 …Когда-нибудь, ясным осенним утром, русский человек выйдет на широкую террасу своего большого загородного дома, чтобы послушать, как шуршит листва на каменных дорожках сада. И, заглянув в себя, обнаружит, что он так же, как эстонцы, не любит Бронзовых солдат — и вообще, больше похож на шведа или норвежца, чем на воспаленных персонажей Федора Михайловича, который из актуального диагноза, наконец, превратится в культурный реликт вроде Гомера или Эсхила.

Я мечтаю о том, что появится, наконец, такое понятие: русский бюргер, подразумевающее свободу от психопатической тяги к «предельному и запредельному», от «безбытности» и «богоносности», означающей, как правило, непролазные сортиры и неадекватность «по жизни». Бюргерство есть не измельчание русской личности, но ее трезвение, закалка, оформление. Российское государство всегда боролось с бюргером как с культурным и социальным типом, с бюргерством как состоянием души; оно начало свой исторический путь с уничтожения республики-бюргера — Великого Новгорода. Империи всегда был нужен босяк, а точнее психологическое босячество. Соответственно, для национал-демократии культурная, социальная и, прежде всего, психологическая буржуазность является основополагающей. Вообще, в России — в стране глубоко антибуржуазной — проповедь бюргерства как мировоззрения есть подлинная фронда, абсолютный нонконформизм. По существу, это проповедь революции.

_{-- Delivered by Feed43 service}

_{-- Delivered by Feed43 service}

 «Люди разных взглядов пишут об одном и том же:

Викернес: В Норвегии мы всегда жили в маленьких селениях, распределенных среди побережья, в то время как население в Швеции и Дании всегда было более сконцентрировано. Во времена викингов датчане и шведы жили в основном в деревнях, в то время как норвежцы жили на фермах.
Люди становятся такими же, как и окружающая их природа. У нас, норвежцев, были самые трудные условия жизни, и мы всегда должны учиться оставаться одни, так как каждая ферма находится на большом расстоянии от других. Это сделало нас сильными индивидуалистами!

Новодворская: Рельеф - это очень важно. Выше нас, севернее, лежит Скандинавия. С совершенно ужасным климатом. С противнейшим рельефом, изрезанным, прихотливым, там фьорды, от одного населенного пункта до другого там не доберешься иначе как на ладье. Ногу поставить некуда. Распахать что-нибудь - ну разве что клумбу разведешь, да и то цветы не вырастут. Так вот что такое этот самый изрезанный рельеф.
Кстати, изрезанный рельеф Аттики, т.е. будущей Эллады, обеспечил одну очень необходимую для индивидуалистического менталитета вещь. Отсутствие крупных поселений, отсутствие самой возможности жить на общинном уровне. Здесь сама география диктует индивидууму, что он будет жить один, а с соседями видеться по большим праздникам. То же и в Скандинавии.
Невозможно сбиться в стаю, невозможно сбиться в кучу. Нет места. И поэтому такие интересные поселения возникают в Аттике.
Здесь Лакедемон (Спарта) на юге, в Пелопоннесе. Севернее - Афины, потом Фивы, потом Коринф. Сами по себе. На одной горе - Афины, на другой горе - Коринф. Где-то кусочек низменности, и там Фивы оказываются. Лакедемон - вообще на очень много стадий южнее. Крошечные полисы. По нашим стандартам крошечные, ибо невозможно создать крупное централизованное государство. От горы до горы очень неудобная местность...
...К перекрестку западной цивилизации третьими подходят скандинавы, подходят варяги. Что эти-то могли дать? Культура у них была в зачаточном состоянии, рационального подхода не было вовсе. Что они могли дать при таком раскладе? Они дают, может быть, самый ценный элемент. Они дают абсолютно индивидуалистический склад. Это будет предопределено их ландшафтом, их климатом. Чистый индивидуализм, такой свирепый индивидуализм! И страсть к свободе…».

С удовольствием прокомментирую.

Вся история России, в силу ее смешанной, полуазиатской природы, вся история становления русского психотипа и русской культуры есть напряженная, трагическая  борьба двух начал: европейского, индивидуалистического, и восточного, коллективистского – увы, с преобладанием последнего.

В домонгольской Руси, во многом сформировавшейся под «варяжским» влиянием, доминировало индивидуалистическое начало, ставшее решающим для формирования всей Европы. Отсюда и пресловутая «феодальная раздробленность», а точнее, федеративность и вечевой демократизм, которые, по мнению имперских историков – как царских, так и советских – стали фатальной причиной падения русских княжеств под ударом Орды. Но так ли это? Здесь нет необходимости вступать в подробную дискуссию по данному вопросу, замечу лишь, что в свое время «раздробленные» древнегреческие полисы успешно отразили натиск централизованной государственной махины Ксеркса.

После того, как Русь стала жалкой  "европейской" околицей Монгольской империи, подобно катку, смявшей весь прежний русский уклад, наша культура индивидуализма последовательно вытесняется коллективистскими началами, на основе которых выросла Московия, а впоследствии и Россия. Собственно, что такое противостояние Москвы и Новгорода в контексте нашей темы? Объяснение очевидное: Новгород – это осколок домонгольской индивидуалистической культуры, абсолютно нетерпимый и чужеродный в формировавшейся России – наследнице Орды.

Именно с этого момента русская культура индивидуализма становится маргинальным и чуть ли не крамольным явлением. Не спасли положение и петровские реформы, лишь придавшие новый,  европейский дизайн прежнему восточному коллективизму. Наряду с разделением русских на староверов и никониан, крепостных и крепостников, стоит обратить внимание и на еще одно, может быть самое главное разделение в нашем народе, проходящее через все сословия и социальные группы: раскол на условное индивидуалистическое меньшинство и условное коллективистское большинство. Сформировались два полярных русских психотипа, две противоположных русских культуры и, по существу, два разных народа, о чем уже писали многие авторы. В нашем случае это разделение можно обозначить как «кулаки» и «колхозники». Именно последние стали социально-психологической базой советчины, которая возвела коллективизм в ранг настоящего культа. Советчина – это историческая кульминация российского коллективизма. Сталинская коллективизация, хотя и несла в себе четкую антикрестьянскую направленность, в действительности имела гораздо более широкое значение: она способствовала утверждению коллективизма в советском обществе в целом. В коллективизации воплотилась совковая (и шире – ордынско-имперская) ненависть к индивидуализму.

«Кулаки» же (повторяю, не как узкая социальная группа, а как психологический тип)  неизменно составляли лагерь антисоветского сопротивления, как в период «гражданки», так и в годы Второй мировой. Собственно, национал-демократический проект – это актуальное продолжение «варяжской» традиции индивидуализма – «традиции свободы, упорства и человеческого достоинства» (Новодворская).

Когда-то Чехов призывал выдавливать из себя раба. Я бы конкретизировал: современному русскому надо выдавливать из себя «колхозника». Рельеф, ландшафт, география – это все-таки, убежден, не фатальные показатели. Повторяю: до монголов мы были вполне себе индивидуалистами, живя там же, что и сейчас. Сама же Новодворская пишет о тех временах: «Полуязыческая Русь, не знавшая слова "смирение", отвергавшая покорность вместе с рабством, где не было толпы - был народ... Не забывшая еще рунические предания своих благоприобретенных варягов, Одина и Тора, скандинавское программное бесстрашие, помножившееся на скифскую степную удаль, на вечное партизанство вятичей, кривичей и древлян» («Крестовый поход идей»).

Современный русский регионализм есть всего лишь одна из проекций возрождения русской культуры индивидуализма. Русский регионализм утверждает конкретную, содержательную многоликость русского народа – как антитезу насажденной имперской безликости. Империя с ее унификацией украла у русских многообразие этно-региональных индивидуальностей, превратив их в унитарную псевдонацию, в этнический субстрат, обеспечивающий единство огромного, несуразного супер-государства. Перефразируя О. Мандельштама, можно сказать, что Россия всегда строилась не для русских, а из русских. Пора понять: невозможно, оставаясь «великим» имперским народом, стать нормальной нацией. Мне видится такая последовательность: от возрождения русской культуры личностного индивидуализма  - к этно-региональной самобытности и самостоятельности (индивидуализм регионов) и далее – к становлению на основе нынешней русской этничности целого созвездия суверенных наций-индивидуумов европейского типа.

_{-- Delivered by Feed43 service}

Вот 17 мая президент Украины Виктор Ющенко выступил на митинге в историко-мемориальном заповеднике «Быковнянские могилы» под Киевом. Он заявил: «Украина должна наконец полостью и окончательно очиститься от символов режима, который уничтожил миллионы невинных людей». Будучи нормальным, вменяемым человеком, Ющенко считает, что советские символы – это «символы убийства, сохранение которых является надругательством над всеми».  Совершенно правильно. Можно лишь поздравить Украину с таким президентом.

А нас поздравлять не с чем. У нас все иначе. В России, как всегда – особый путь (вероятно, по аналогии с особым отделом). 10 апреля этого года принят Федеральный закон  «О внесении изменения в статью 1¹ Федерального закона "О днях воинской славы и памятных датах России"».

В нем читаем:

«В Российской Федерации устанавливаются следующие памятные даты России:

25 января - День российского студенчества;

12 апреля - День космонавтики;

22 июня - День памяти и скорби - день начала Великой Отечественной войны (1941 год);

29 июня - День партизан и подпольщиков;

3 сентября - День солидарности в борьбе с терроризмом;

7 ноября - День Октябрьской революции 1917 года;

9 декабря - День Героев Отечества;

12 декабря - День Конституции Российской Федерации».

Итак, Российская Федерация официально закрепила почитание дня большевицкого переворота. Однако кремлевским наследникам совка этого мало. 19 мая появился указ президента Медведева о создании Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России (как уже съехидничали многие – получается, в интересах России фальсифицировать историю можно и нужно). Вся деятельность этой «чрезвычайной комиссии» будет подчинена одной главной цели: защите системообразующего российского мифа, т.е. «правды о войне» и «великой победе». Проще говоря, пещерные совковые представления о Второй Мировой войне отныне приобретают статус непререкаемого религиозного догмата. Теперь как еретические должны полететь в печь «Архипелаг ГУЛАГ» с его оправданием власовцев, «Хранить вечно» Льва Копелева,  «Война все спишет» Леонида Рабичева и множество других воспоминаний, «очерняющих» образ воина-освободителя, а также «Прокляты и убиты» Виктора Астафьева вкупе с его убийственными письмами о ВОВ. В огонь должны последовать книги Виктора Суворова и Владимира Батшева, исследования Энтони Бивора и Иоахима Гофмана, масса мемуаров и солидных исторических томов о тех или других событиях Второй мировой войны. Отныне и вовеки недопустимо сомневаться в том, что сталинская империя была голубем мира, а Жуков – гениальным полководцем и величайшим гуманистом.

Много, ох много  работы предстоит топорной медведевской комиссии! Далеко ходить не надо: аж накануне подписания указа о ее создании появилась очередная статья Юлии Латыниной, в которой утверждается, что пламенный чекист Василий Кононов, эта невинная жертва латвийских фашистов-натовцев, в годы войны убивал мирных селян, оказывается, будучи переодетым в немецкую форму – «потому что цель операции состояла не просто в том, чтобы убить мирных жителей, а именно в том, чтобы приписать это преступление нацистам» («Новая газета», № 50-51, 18 мая 2009). Получается, прав Владимир Буковский, который еще в советские времена рассказывал о зверствах чекистов, переодетых в немецкую форму; правы и те, кто сейчас в Украине пишет о плановых зверствах энкаведешников в форме бойцов УПА. Статья содержит весьма крамольную мысль: «Система международного права несовершенна, и преступления Гитлера признаны преступлениями, потому что он проиграл, а преступления Сталина не признаны преступлениями, потому что он выиграл». Автор – явный объект для медведевской «комиссии по расследованию антироссийской деятельности».

Однако стоит напомнить, что чрезвычайщина в отношении истории непременно приведет к чрезвычайщине в политике. Кремль сделал очередной широкий шаг к реставрации тоталитаризма.

Остается верить, что далеко не все захотят жить в неосоветском сумасшедшем доме – благо, что пример Украины перед глазами.

P.S. Вновь призываю поддержать инициативу «АНТИСОВОК-2009», еще более злободневную в свете последних событий.

_{-- Delivered by Feed43 service}

_{-- Delivered by Feed43 service}

«История, точнее — история, с которой мы соприкасаемся, похожа на засоренный клозет. Промываешь его, промываешь, а дерьмо все равно всплывает наверх».

Гюнтер Грасс, «Траектория краба».

В октябре 1944 года красная армия вторглась в Восточную Пруссию. Впервые за годы войны советский солдат ступил на немецкую землю. На границе его уже встречал науськивающий плакат, возможно, сочиненный самим Ильей Эренбургом: «ВОТ ОНА, ПРОКЛЯТАЯ ГЕРМАНИЯ!». Для пущей наглядности плакат был увенчан огромным фанерным указующим перстом, обращенным в сторону ненавистного запада.

Вся красная армия хорошо помнила пламенные строки товарища Эренбурга, разошедшиеся миллионными тиражами: «…Мы поняли: немцы не люди. Отныне слово "немец" для нас самое страшное проклятье. Отныне слово "немец" разряжает ружье. Не будем говорить. Не будем возмущаться. Будем убивать. Если ты не убил за день хотя бы одного немца, твой день пропал. Если ты думаешь, что за тебя немца убьет твой сосед, ты не понял угрозы. Если ты не убьешь немца, немец убьет тебя. Он возьмет твоих и будет мучить их в своей окаянной Германии. Если ты не можешь убить немца пулей, убей немца штыком. Если на твоем участке затишье, если ты ждешь боя, убей немца до боя. Если ты оставишь немца жить, немец повесит русского человека и опозорит русскую женщину. Если ты убил одного немца, убей другого - нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай верст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! - это просит старуха-мать. Убей немца! - это молит тебя дитя. Убей немца! - это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!» («Красная звезда», 24 июля 1942 года).

_{-- Delivered by Feed43 service}

Недавние громкие заявления президента Медведева ознаменовали очередной всплеск «борьбы с коррупцией» в РФ. В связи с этим у меня появились некоторые соображения, не претендующие на оригинальность, но, как мне кажется, актуальные.

Когда-то Карл Маркс, разрабатывая свою «лесенку» общественно-экономических формаций, наткнулся на одну любопытную «ступеньку». Сама эта «лесенка» меня мало интересует, поскольку имеет весьма отдаленное отношение к реальности. Но в процессе ее разработки Маркс, подыскивая недостающее звено между первобытно-общинным строем и строем рабовладельческим, невольно открыл нечто, выходящее за рамки марксисткой схоластики. Речь идет о т.н. азиатском способе производства.

_{-- Delivered by Feed43 service}

В известном интервью академика В.Л. Янина журналу «Итоги» мое внимание особо привлекло следующее высказывание знаменитого ученого:

«На мой взгляд, за то, что мы не­эф­фек­тив­ны, нам надо в том числе благодарить Ермака Тимофеевича, завоевателя Сибири. Тогда, видимо, властям стало очевидно, что по примеру золотоордынцев выгоднее эксплуатировать завоеванные территории и их население, чем возделывать собственную землю. Мы все пожинаем плоды этой экспансии. России, похоже, просто не хватает сил для освоения огромной территории, и мы веками ценой больших жертв все время кого-то догоняем большими и малыми скачками. Земля сегодня стоит загаженная, дорог нет, а усилия направлены на создание сырьевой державы…».

Лет десять назад мне в руки попался третий выпуск журнала Дмитрия Галковского «Разбитый компас» с довольно странной, на первый взгляд, обложкой. На ней был изображен силуэт Франции, наложенный на карту европейской части России. Вся Франция уместилась на пространстве от Твери до земель немного южнее Курска.  Подпись под картинкой гласила: «Много ли человеку земли нужно?».(...)

_{-- Delivered by Feed43 service}

Если коротко: лично я – за Израиль.

Не за «еврейство», подчеркиваю, а за Израиль как государство. Эту позицию я занимал еще в 2002 г.

Поясняю.(...)

_{-- Delivered by Feed43 service}

очередную статью Владимира Карпеца

«Я думаю, что освящение каждого храма, возрождение его к духовной жизни является событием большой духовной значимости, и то, что этот храм непосредственно находится и примыкает к тем службам, которые вы возглавляете, и таким образом как бы становится приходским храмом, так же, как и у Министерства обороны есть свой храм святых благоверных князей Бориса и Глеба, у Министерства внутренних дел есть храм Казанской иконы Божией Матери на месте разрушенного соборного храма в честь Казанской иконы Божией Матери. Теперь и в вашем ведомстве есть свой храм — Софии, Премудрости Божией…».

Ну, короче, у чекистов работа умственная, им мудрость нужна, стало быть, вот им и «премудрость божия» в виде персонального храма. А поскольку последний «непосредственно находится и примыкает к тем службам», как бы освящая их, то и весь лубянский комплекс являет теперь собой державную цитадель «премудрости божьей». (...)

СТАТЬЯ ПОЛНОСТЬЮ ТУТ

_{-- Delivered by Feed43 service}